Журнал "Человек без границ". Скачать бесплатно

Каталог статей


Поиск по сайту

Поделиться статьей:



Скачать журнал Человек без границ бесплатно:

Скачать журнал Человек без границ бесплатно


Найди своего героя

Студия целостного человека

НОВЫЙ АКРОПОЛЬ




Рассылки
Subscribe.Ru
Самое интересное в культуре и науке








Rambler‘s Top100

Яндекс.Метрика

Статьи

послать ссылку другу  Послать ссылку другу
small text
large text


Отдых для душиРодной край

Деревенская чечётка

Карина Гальт

Валерий Александрович Алексеев
Валерий Александрович Алексеев

На юге Челябинской области, между трёх озёр, стоит церковь. Необычная церковь — из бурого, будто прокалённого крепким недолгим теплом кирпича, с узкими, словно бы готическими окнами. С узорчатой, остро нацеленной в небо колокольней. Вся какая-то тонкая и нездешняя — не заколоченная церковь, не заброшенный склад. Приключение.

Сколько помню летние деревенские дни, церковь эта всё время колышется в ясном воздухе и плывёт, плывёт над россыпью мелких крыш, под облаками. Подогревает любопытство. Смотришь в окно — она стоит. Выйдешь за ворота — опять стоит, ажурная, тёмная от расстояния: на самой границе известного мира, за которым начинается чужая земля.

Столько времени она манила воображение привычной деталью на горизонте. Кажется, и недалеко: за час обойдёшь озеро, прошагаешь пару-тройку улиц. Но ребёнку одному не добраться. Потом эта недосягаемость, томительная и радостная, сделалась привычной, и лишь два года назад я решила рассмотреть церковь вблизи. Неясно было, почему до тех пор такая простая мысль — доехать до неё за полчаса на велосипеде, — стояла в сторонке. Между тем дороги, по которым бродишь или подскакиваешь на скрипучем велосипеде, нередко выводят к гостеприимным порогам.

До Валерия Александровича никак не могла докричаться. Со стороны улицы участок огораживал забор из листового железа, дом стоял глубже, и меня не слышали. Ворота выглядели вполне новыми, а вот дом — широкий, из светлого старого кирпича — много старше. С остальных трёх сторон из зарослей крапивы поднималась лёгкая сетка. Сквозь крупные ячейки виднелся сад, слышались голоса. Скорее всего, на выходные приехали из города дети, и теперь все готовили что-то в саду и не слышали, как я стучу и звоню у ворот.

Церковь Иконы Божией Матери Тихвинская в Губернском
Церковь Иконы Божией Матери Тихвинская в Губернском

Я изжарилась и запыхалась, пока обегала дом с велосипедом (местные жители — народ лихой, утащат): сначала вниз, к берегу, потом вверх, в крапиву. Наконец, за забором, среди кустов, кто-то пробежал.

— Девочка! Эй, девочка, Валерий Александрович дома?

Девочка лет восьми озабоченно сморщилась и пропала за дверью деревянного сруба, видимо бани. Оттуда появился мужчина лет сорока, крупный и здоровый, без рубашки, и крикнул куда-то в сад:

— Дядь-Валер! К тебе пришли!

Огибая кусты крапивы, я полезла обратно.

Вышел подтянутый улыбчивый старик, протянул крепкую жёсткую руку. Я прислонила велосипед к воротам и тоже протянула руку. Сказала, что обратиться к нему мне посоветовал Василий Матвеевич, потому что именно Валерий Александрович, краевед-любитель, может рассказать о церкви Тихвинской иконы Божией Матери.

Василий Матвеич был старым учителем восьмидесяти четырёх лет. Он удалился от дел и жил в доме напротив один. Говорил размеренно, как камни укладывал, и всё повторял, что, обратись я к нему раньше, он бы много рассказал и про эту церковь, и про школу, в которой работал раньше. От неё остались теперь одни руины рядом с домом Валерия Александровича, который вместе с другими жителями, директором новой школы и депутатами помогает восстанавливать местные церкви. Их было много в когда-то большом и богатом селе Тютняры.

Село стоит между озером Увильды, глубоким и холодным, и двумя поменьше — Большими и Малыми Ирдягами. Главная улица идёт по низине между Увильдами и первым озерцом — илистым, с мягкими ясно-зелёными берегами, на которых греются побитые лодки. Потом дорога сворачивает и выходит на берег третьего озера.

Березовый нарост — как подарок природы настоящему мастеру
Березовый нарост — как подарок природы настоящему мастеру

Село основал кто-то из Демидовых. Это они с лёгкой руки Петра I застроили Урал заводами и, по легенде, выиграли в карты у помещиков из Центральной России первых местных жителей. В пользу легенды говорит и то, что в Центральной России есть речка Тютняр. Многое изменилось в истории страны к лучшему благодаря этим заводам, но так бы и дать иногда по шее Демидовым. О городской планировке тогда никто не думал, и теперь заводы оказались в самом центре едва ли не всех городов в Уральских горах. Урал потому словно вывернут наизнанку. Внутри жить нельзя: смог и вкус металла на зубах.

А снаружи... Нужно видеть это сверху, когда самолёт заходит на посадку утром: озёра. Лужицы, лужицы и лужицы озёр, деревья и вода. Чувство такое, будто сверху бросили гигантское озеро, и оно расплескалось в горах, среди лесов и деревушек, в которые теперь, спасаясь из-под дымных куполов, перебираются городские жители. Покупают или заново строят дома и переезжают на пенсии. Валерий Александрович купил старый купеческий дом в 1979 году — так он сказал на пороге.

Решили, что я приду на неделе, когда уедут в город дети. Но всё равно разговорились. Спасают не только церковь Тихвинской иконы Божией Матери. Спасают и другую, самую старую в Челябинской области, — вот её развалины, рядом с домом, почти сползают в озеро.

— Вчера давали благотворительный концерт, деньги собирали. Её выставили на торги, а мы сняли. Собрались, выбрали приход, меня избрали председателем. Под покровительство взял аргаяшский храм Сергия Радонежского.

— А что было на концерте?

— Ой, и танцевали, и пели. Я чечётку бил.

Старая роспись в куполе церкви
Старая роспись в куполе церкви

— Вы танцуете степ?! Чечётку?

— Да, — Валерий Александрович довольно заулыбался.

Дело в том, что я тоже танцую, но начинала с ирландских танцев, про которые Валерий Александрович тут же вспомнил, что «это когда руки прямо держат, да?» Странное чувство — стоять на закате у двухсотлетнего купеческого дома, на берегу тихого озера, у развалин церкви и старой школы. Чуть дальше, за весёленьким, свежевыкрашенным памятником Ленину, колышется в прозрачном воздухе другая церковь, кирпичная. В той стороне живёт старушка, которая разговаривает с гусями (садится на пенёк, гуси собираются вокруг и слушают), и солнце, наливаясь нежным золотом, спускается в далёкие Увильды. Берега в этом золоте странные — не красные, не бурые. Как облака на закате. А старик из той же сказки говорит и говорит — и о чём? — о чечётке и ирландских танцах.

— А хотите, я вам книгу подарю про эту деревню и про церковь? — он махнул рукой через озеро, на ажурную колокольню. — А в гости приходите. Покажу чечётку. Я самоучка, но кое-что умею.

И я действительно приехала во второй раз. Валерий Александрович выдал на пороге шлёпанцы, познакомил с котом, с сыном и внучкой и ушёл собирать на стол. Я мыла руки у антикварного рукомойника и разглядывала творческий ремонтный беспорядок, который с восьмидесятых годов стал уже привычной деталью интерьера. Запомнились какие-то картины на полу и большая, чтобы крепить к стене, шахматная доска с магнитными фигурками.

Валерий Александрович собрал на стол чашки, пирог с капустой, варенье и под конец — банку со сметаной.

— У нас отличная сметана, — он воткнул в банку ложку. Ложка осталась стоять. — А варенье я варю сам. Разбил сад. Даже виноград есть.

Удивительно, что он вообще тут рос: кисловатый, мелкий и крепкий, как уральские морозы. Но садоводы-любители чего только не добьются. Потом Валерий Александрович показывал подвал («Только что закончил ремонтировать»). На полках рядами стояли банки с заготовками, на полу лежали берёзовые наросты, из которых Валерий Александрович вырезает письменные приборы, шкатулки и кресла.

Шкатулка работы Валерия Александровича
Шкатулка работы
Валерия Александровича

Что-то детское было в его стремлении показать свои успехи и радости. Принёс откуда-то фотоальбом с десятками снимков резных работ, книги о селе, письма жителей, разбросанных по стране советской властью. Купеческие деревни, которые растили зерно на всю округу, устраивали частые долгие ярмарки и варили свои, по секретному рецепту, леденцы, раскулачили. Жителей сослали — кого на уральские металлургические заводы («Я и сам работал металлургом»), кого в Сибирь. Впрочем, советскую власть тоже «раскулачили». За огородами зияют пустыми окнами развалины колхозных коровников...

Потом Валерий Александрович вытащил собрание видео о чечётке — запись какого-то фестиваля, обучающие программы Константина Неврединова (по-моему, он единственный в мире может бить чечётку, стоя на руках). Валерий Александрович выглядел довольным знакомством с ним и всё говорил, что чечётка лучше всего в России: аккуратная и подтянутая, как балетные танцоры. Стал показывать снимки с благотворительных вечеров, ноты к песням, которые они поют и играют в ансамбле. А потом бил чечётку под «Крутится-вертится шар голубой». Почему-то эта мелодия заставляет думать о южных портовых вечерах и танцующих матросах.

Песню играл на баяне сын Валерия Александровича — баянист и бизнесмен. Звонко били в дощатый пол набойки. Ботинки были не для чечётки, крепкие и основательные.

Вид с колокольни на деревню
Вид с колокольни на деревню

Велосипед я положила в кусты, дошла до церковного крыльца и остановилась. Об этой церкви я уже читала в повести Владислава Крапивина «Оранжевый портрет с крапинками». То есть не об этой — та церковь была в художественном произведении, но описание удивительно подходило. Кирпичная лёгкая сказка в ясном небе, которую пытались восстанавливать лет двадцать назад, но бросили (позолоту разворовали). Хотя мало ли заколоченных до времени церквей, с восьмигранными, нацеленными в зенит колокольнями под шатровой крышей. Тем более что тютнярскую церковь всё-таки реставрируют.

Она стоит в лесах, по пятницам из города приезжает священник, отец Игорь, а через дорогу от крыльца достраивают его дом. Пуская меня на колокольню, священник заметил: «Велосипед поставьте в сенях, а то уведут».

На колокольне сидела долго. Сверху видны все три озера и синие полупрозрачные горы. Думала, не залезть ли на верхний ярус, но лестница показалась слишком хлипкой. Если потерять равновесие, вывалишься в проём, где висят колокола. До земли далеко.

Потом спускалась, плутала в пыли и строительном мусоре. Заглянула на второй этаж — пыль, пустота, свет. Стёртые фрески под сводами, в которых ещё узнаётся ясная небесная лазурь, и откуда-то — старый мягкий диван и пара кресел.

Церковь, конечно, отстроят. Отделают, поставят заново боковое крыльцо, может, даже на старой каменной кладке. Бурьян и крапиву кругом уже скосили. Часть сказки от этого выдохнется. Но пусть, в церквях не должно быть фресок святых с простреленными глазами. Только бы оставили дерево на крыльце. Оно тонкое и лёгкое, пробило каменный фундамент, протиснулось сквозь узорчатые, наглухо закованные цепью решётки. Тянется куда-то, растёт.






Обсудить статью в сообществе читателей журнала «Человек без границ»

Подписаться на журнал «Человек без границ»








Журнал "Человек без границ". При цитировании материалов ссылка обязательна. Mailto: admin@manwb.ru






На главнуюЖурналПодпискаО чем он?ИнформацияНаграды журналаНовый АкропольНаши книгиИздательство